ars333 (ars333) wrote,
ars333
ars333

Анархистам посвящается

Оригинал взят у voiceoftheworld в Анархистам посвящается
Как это часто бывает, на этот пост меня сподвигла дискуссия с одним анархистом. Вообще, за время существования данного блога, разного рода анархисты задавали мне вопросы класса «с кем ты?» множество раз. Ну не менее 20 раз точно. И вот, решил, что пора расставить все точки над i.



Вначале – для тех, кто в танке – рекомендую пройтись по ссылочкам в Вики, где некие люди уже проделали некую работу по краткому разъяснению терминов: Анархия, Анархизм и до кучи Либертарианство. Не люблю, знаете ли, разъяснять то, что уже 100 раз подробно расписано.

В общем, буду краток.

По моему мнению проблема №1 всех анархистских споров, «принципиальных» и «не очень принципиальных» расколов, да и вообще заморочек состоит… в лингвистике. А именно – в самом слове «анархия». Или «безвластие». Или «отрицание власти». Под этим как правило понимается отсутствие институтов принуждения, отсутствие организованных групп, способных навязывать другим свою волю, свои правила игры. То есть все люди равны, никому не подчиняются и никак не могут принуждать окружающих к чему-либо. Вот собрались, свершили революцию, упразднили государство – и все, наступила Свобода.

Дальше в среде анархомыслителей наступает раскол. Ну ладно, государства больше нет. А есть Петя, Вася и Рома Абрамович, которым надо как-то жить. Вроде бы понятно, что Рома, будучи гораздо богаче Пети и Васи, быстренько наймет Ахмеда с Шамилем и установит свои правила, которым Вася и Петя будут подчиняться, потому что Ахмед и Шамиль ходят с купленными Ромой стволами, а у Пети и Васи только анархические биты. На вопрос «почему Рома захочет прессовать Петю и Васю» обычно следует ответ, что Роме надо как-то защищать от них свою собственность – принадлежащие Роме заводы, на которых Петя и Вася пашут, а он получает прибыль. Вот чтобы сохранить свое привилегированное положение, Рома и создаст новое государство.

Этот ужас перед реставрацией Ромы делит всех анархов на 2 крупных лагеря: «левых» и «правых».

Левые предлагают право собственности (по крайней мере, на средства производства) вообще упразднить. Предприятие должно принадлежать тем, кто на нем работает – и никаких гвоздей. И личная собственность (всякие там квартиры-машины-вклады) тоже должна быть ограничена, чтобы всякие трудоголики не накапливали много барахла, а их потомки для защиты оного от бедных собратьев не создавали бы государств.

Правые им возражают: а с какого перепугу рабочие Вася и Петя имеют на предприятие больше прав, чем эффективный менеджер Рома? Ведь предприятие создавалось инвестированием сил и средств большого числа людей, а они на нем – просто приглашенные работники. Пусть тогда делятся со строителями, проектировщиками, инвесторами. А иначе получается просто грабеж, и любая группа гастарбайтеров может выпнуть Петю и Васю с завода по тем же самым формулировкам. А чтобы не выпнула, придется создавать некую структуру, которая будет следить за соблюдением прав всех и каждого, заниматься распределением собственности… Ну то есть, будет новым государством, только еще хуже - административно-командным «совком поганым», в котором прав и свобод будет еще меньше, чем сейчас. Нет уж, лучше пусть Рома быкует, переживем как-нибудь…

Об эту дихотомию «кто быстрее построит государство – Рома или комиссары» разбивается множество копий, причем разбивается всуе. И вот почему.

Неверен изначальный посыл. Власть почему-то воспринимается как нечто вторичное – как функция отношений собственности. Дескать, «собрались все богатые, захапали все богатства и придумали государство, чтобы защищаться от бедных». С тем же точно блеском в глазах я (буржуинъ) могу утверждать, что «государство – это организация нищих бюджетников, тянут с меня налоги и платят себе зряплаты и пенсии за ковыряние в носу».

На самом деле, разумеется, все наоборот. Государство зарождалось тогда, когда никакого богатства еще не было и быть не могло – по причине отсутствия промышленности, настоящей торговли, да и вообще сколь-нибудь значимого прибавочного продукта. Первое государство – это вождь (альфа-самец), сговорившийся с шаманом (мозгопудрителем) по поводу того, что их дети будут наследовать их должности. То есть люди, которых раньше все подкармливали за личные заслуги, осознали, что жизнь коротка, и неплохо бы распространить свои достижения на детишек-раздолбаев. И вот эти двое начинают плести паутину лжи и насилия, увековечивая свое социальное положение, передавая его потомкам. Вожди постепенно эволюционируют в царей, шаманы – в священников, примитивная воинская структура племени – в государство, а сказки шаманов – в религиозные концепции. Цари, их дружинники, сатрапы и жрецы, разумеется, при этом богатеют. Но следует четко понимать: меч и кнут – источник и причина богатства, а никак не наоборот.

То есть государство изначально – это средство аккумуляции избыточного продукта, средство грабежа, если хотите. Сохранение награбленного от бунта голодных толп – всего лишь «обратная сторона медали», производная грабежа. Ну а сам грабеж – следствие отчуждения воли человека, который согласился, что какой-то дядя имеет право им командовать и что-то с него требовать.

Гораздо позже, с развитием ремесел, возникнет класс людей, богатство которых строится не на мече и кнуте, а на производстве и торговле. И государство – действительно – будет защищать их собственность от разбоя. Однако нетрудно понять, что эта защита собственности не имеет ничего общего с «защитой классовых интересов буржуазии» - потому что в таком случае сторожа на ферме можно назвать «защитником классовых интересов коров».

И только на последнем этапе – когда в монархиях происходят революции, и вертикали служилой и феодальной знати сменяются демократиями – можно начать разговор о государстве, которое отчасти, неохотно, из-под палки защищает чьи-то там «классовые интересы» помимо интересов самих государственников. «Демократическое государство» - это вообще-то говоря оксюморон, некая переходная форма между диктатурой и свободным обществом. То есть машина остается, но теперь на нее можно кое-как опосредованно влиять. И вот отсюда растут ноги у иллюзии «государство защищает интересы богатых». Действительно: богатый вроде как может влиять на государство сильнее, чем бедный! Может скупать голоса, продвигать своих кандидатов, лоббировать свои интересы и т.п.

Однако, всесилие богатея – именно иллюзия. Бедные благодаря своей многочисленности могут организоваться и законодательно обложить богатых огромными налогами, а самим превратиться в паразитирующий класс (как, например, это произошло в некоторых странах Европы, где пособия по безработице превышают нашу среднюю зарплату).

Побеждают правые – идет рост промышленности, увеличиваются капиталы и зарплаты работающих. Побеждают левые – общество «добреет» на высокие налоги с производителей, сокращается имущественный разрыв, появляются всевозможные «халявы» вроде бесплатного образования и медицины. Государству как структуре абсолютно неважно, как собственники, труженики и халявщики с помощью экономических программ гоняют через него деньги. Государству важно, чтобы как можно большая часть этих циркулирующих денег оставалась в самой структуре – шла на подпитку чиновников, военных, полиции и пропаганды. Чтобы механизм отчуждения воли работал. Чтобы люди без него (государства) не могли и шагу шагнуть. Чтобы его законы предписывали каждый аспект жизни человека. Чтобы как можно больше было тем для контроля, проверки, лицензирования и т.п.

Это все совершенно очевидно – просто надо снять шоры демагогических псевдотеорий о государстве. Львиная доля «революционных идей» типа марксизма-ленинизма заточены на захват власти руками бедных классов. А чем привлечь бедного, если не обещанием «отнять и поделить»? Отсюда это извращение реальности, подмена причины и следствия. Дескать, когда все будут равны, злые дяди жандармы, подлые полицейские ищейки, нагайки и тюрьмы станут не нужны и сами собой исчезнут. Ага, щаз! Государство с равной эффективностью существовало в каменном веке и при атомной энергии, при фараонах, красных комиссарах и прекраснодушных либералах, и оно будет существовать вечно – если его примитивную паразитическую природу наконец не раскроют.

Государство – это отчуждение вашей власти. Это непрошенный посредник между вами и другими людьми, между вами и собственностью, между вами и миром. Это предложение, от которого вы не можете отказаться. Это бандит, требующий деньги за торговлю на рынке. Государство сильно ровно настолько, насколько вы безвольны или беспомощны.

Власть – это воля, то есть способность реализовать свое решение. Любое живое существо по факту рождения властно делать все, что пожелает. Леопард не спрашивает ни у кого разрешения, когда охотится. Птица не запрашивает разрешения на вылет. Буйвол, на которого охотится леопард, ни у кого не выясняет, каковы пределы необходимой самообороны и легализовано ли ношение рогов. Когда один леопард встречает другого, они договариваются между собой. Договариваются без посредников – так, как умеют (голосом, когтями и зубами). Результатом их переговоров является договор о разделе территории, записанный в мысленной форме и закрепленный пахучими метками по границам владений. Если в процессе переговоров между леопардами вы попытаетесь вмешаться и взять на себя функции посредника, вам не поздоровится: кошки мигом укажут вам, куда безволосая обезьяна может засунуть свои претензии на их свободу договора.

Животные живут так несколько миллиардов лет. Задача госпропаганды – любыми способами убедить вас, что человек, высшее и разумнейшее из всех животных, не может того, что могут леопарды, буйволы, пингвины и даже тараканы. Что вы не можете сами обо всем договориться со своими сородичами. Что на каждый шаг вы должны испрашивать разрешения у некого третьего лица, которое обязаны содержать за свой счет.

Когда свободный человек хочет построить дом, посадить дерево и вырастить сына – он строит дом, сажает дерево и растит сына. Казалось бы, что может быть проще? А с точки зрения государства этот человек – преступник. Он совершил самозахват земли, самовольно построил дом, не получив разрешения на строительство, не заплатил налогов на землю и на недвижимость. Он без спросу воспитал сына сам, без надзора государственной системы образования, ювенальщиков и военкомата. Он украл у государства власть над своим телом, над участком земли, над домом, над сыном. Фактически, такой человек – сам себе государство. Государство из одного человека. Сам устанавливает и отменяет для себя правила, сам переговаривается и заключает договоры, сам объявляет войну нарушителю этих договоров.

Ежу понятно, что если человек не умеет или не хочет принимать решения, не умеет или не хочет договариваться, не желает выполнять взятые обязательства, не умеет или боится принуждать нарушителя к исполнению договора, грош цена его свободе. Из таких неполноценных, умственно кастрированных личностей не выйдет общины свободных людей. Они либо не сумеют договориться между собой и разбегутся, либо падут жертвой первой встречной банды, желающей навязать им свой порядок.

Обдумайте это хорошенько. Анархия (в лингвистически точном смысле этого слова, как отсутствие власти) возможна только в вакууме. В реальной жизни возможна только неотчужденная власть. Можно отобрать у посредника в лице государства все его функции – но обязательно придется взять эти функции на себя. Выполнять их лично. БЫТЬ ВЛАСТЬЮ.

Вам не нужна полиция? Тогда не могите пройти мимо творящегося беспредела. В любую драку или попытку грабежа вы обязаны вмешаться. Потому что вы и есть полицейский.
Вам не нравятся продажные государственные суды? Тогда будьте готовы в любое время бросить все дела и выступить в качестве судьи или присяжного на мировом суде.
Вам не нравится армия? Тогда будьте добры иметь свое оружие и периодически проводить с мужиками учения. Поздравляю: теперь вы – еще и солдат, защитник своей свободы. Ах, вам лень? Тогда будьте готовы начать кормить армию соседнего государства.
Вас бесят тупые законы и правила? Что ж, теперь ни одно правило, ни один закон не выйдет без вашего участия. Вечерком добро пожаловать не к телеку, а на форум законотворчества. А то мало ли что мужики там без вас напринимают?

Конечно, вы сейчас начнете возражать: дескать, на охрану порядка наймем ЧОПы, на войну наймем условного Рамзана, в судьи изберем профессионалов, на форуме голоса уважаемым людям проделегируем. А ежели что – всех в любой момент уволим и заменим.

А вот если не уволятся и не заменятся, что тогда? Как вы собираетесь прогнать вооруженных организованных людей, которые не хотят уходить, если сами вы безоружны и неорганизованны? Упс! Опять приходим к тому же, с чего начали. К тому, что большая часть власти никогда не должна делегироваться. К тому, что мы должны быть готовы в любой момент силой прогнать любого узурпатора. К тому, что любое делегирование власти должно быть исключением, частным случаем, а не нормой жизни. К тому, что общество свободных людей не может быть суммой индивидуалистов, живущих по принципу «моя хата с краю». Оно должно быть сцементировано сетевыми связями, готово в любой момент организованно подняться на защиту общих интересов.

То есть для анархиста корректнее говорить не «мы боремся за отмену всякой власти», а «мы боремся за создание власти нового типа – сетевой власти».

И если прообраз государства - княжеская дружина (силовая структура) и жрец (индоктринатор покорности), то прообраз новой власти – сегодняшняя блогосфера (зачатки коллективной воли) и оппозиционные флешмобы (примитивная тренировка коллективной воли). Очень важны также навыки коллективного сбора и расходования средств, а также первые пробные инструменты верифицируемой сетевой демократии (например http://democratia2.ru, на которую я уже запарился всех зазывать – боитесь что ли?..).

Теперь вернемся к собственности. Все как бы уже немного в курсе, сколько денег государство вбухало в своих сетевых троллей. Помогло ему это в отстаивании своей позиции против реальных обитателей Сети? Вопрос риторический. Очевидно, попытка с треском провалилась, даже вызвала обратный эффект. Причем произошло это во всех без исключения странах мира, «дозревших» до твиттерных революций. В сетевом обществе старые государственные приемы не работают. В сетевом обществе есть свои «лидеры мнений», но они не имеют возможности отчуждать власть. Любой сетевой кумир, совершивший непростительное, мгновенно умножается на 0, в то время как диктатор в государстве может править десятилетия с отрицательным рейтингом.

То есть в сетевом обществе, где власть принципиально не отчуждается, собственность перестает быть значимым рычагом управления. Она становится тем, чем ей и надлежит быть – частью общественного договора, аналогом тех самых меток территории у леопарда. Какой-нибудь гениальный анархист может заработать колоссальное состояние благодаря какому-нибудь открытию или грамотному управлению какой-нибудь корпорацией. Но как только за ним будет замечена попытка отчуждения власти (покупки голосов, силового преследования конкурентов, скупки СМИ) коллективное сознание Сети это непременно выявит. И будет суд, и будет наказание. И у олигарха не будет силы уйти от наказания, потому что исполнить коллективный приговор при необходимости выйдут миллионы свободных людей с оружием в руках. Никто не сможет втайне от сетевого общества создать силу, способную остановить объединенную мощь свободных граждан.

Опять же, сетевое общество, в отличие от государства, отлично застраховано от чисто экономической власти – монополии. По той причине, что монополисту некого подкупить, чтобы задавить конкурентов. А если новый монополист возникает естественным образом (например, на базе нового сверхценного ноу-хау), ничто не помешает обществу осуществить принудительный выкуп этого ноу-хау с целью искусственного создания конкуренции.

В общем, сформированное анархическое сетевое общество видится весьма стабильным и устойчивым, как к внутренним, так и к внешним факторам. Довольно сложно загнать в кабалу людей, которые уже привыкли ничего не бояться, не платить принудительных налогов и самостоятельно писать себе законы. Любые попытки отчуждения власти изнутри будут заканчиваться остракизмом, а любые потуги соседних государств захватить власть силой будут смешны: даже если мощная профессиональная армия разобьет многочисленное ополчение и захватит территорию, толку от такого захвата будет не больше, чем от захвата Афганистана. Оккупантам придется уйти, несолоно хлебавши.

Проблема возникает в процессе перехода от государства к Сети. В процессе возврата отчужденной государством власти. В процессе обучения пользованию этой властью. Человека с самого детства учили кому-то повиноваться, кому-то верить, за кем-то следовать. А вот теперь получается, что он, вроде бы взрослый, оказывается в ситуации студента на экзамене. Куча сложных задач, а он прогулял семестр и не может сам найти ответов. Кругом подсказывают, но подсказывают разное, и непонятно, кто прав, кто ошибается, а кто специально хочет его «засыпать», чтобы освободить бюджетное место. Единственное верное решение – выгадать лишнее время и срочно наверстать упущенное. Понять все самому и решить задачу правильно.

Формат «цветной революции» не предусматривает долгой изнуряющей борьбы. Активная часть думающих людей уже выработала за предшествующие годы свободное сознание. Но большинство входит в резко ускоряющийся процесс ближе к последним этапам, когда активность начинает из Интернета выходить в реальность. И это большинство не имеет того времени, которое было у обитателей Сети. Они чувствуют, что происходит что-то большое, хорошее и правильное, но откуда оно взялось - им неведомо. Они не сидели с нами ночами, не вели бесконечные дискуссии, не ломали копья в спорах о природе власти. Эти люди выходят на Майдан и Тахрир, но выходят как разгневанные бойцы, увлекаемые энергией протеста. Да, они ломают хребет правящей верхушке, но еще далеко не готовы отказаться от государства как структуры. Для этого нужно время, причем время, проведенное активно, в познании, обучении и общении.

Поэтому я попросил бы анархистов не строить иллюзий по поводу скорой отмены государства и не пытаться искусственно форсировать события. Государства, разумеется, рано или поздно будут упразднены, но случится это не сейчас, не вдруг, не в эту череду твиттерных революций. Государство вообще не снести революцией – его надо изживать шаг за шагом, отменяя запрет за запретом, упраздняя структуру за структурой. А это можно сделать с помощью реально работающей демократии, в которой Сеть будет постепенно захватывать влияние, вытеснять государственнические теории.

Цветные революции призваны не отменить государство, а сломать ему хребет, поставить в зависимость от набирающей силу Сети. Дальнейшее развитие должно идти эволюционно, и что самое важное – непреклонно. Шаг за шагом. Время анархистов, время либертарианцев наступит не во время смены режима, а после него. Когда основная масса людей расслабится и возникнет опасность реакции, как это случилось на Украине. Нашим девизом должно стать пионерское «Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед». Не обязательно «всем вместе» - должна быть конкуренция идей и методов их реализации. Главное понять: день, в который не был отменен очередной дурацкий запрет – это день, прожитый зря. Год, за который не была упразднена ни одна паразитическая структура – дурной год. И так далее. Воспетой путинистами «стабильности» надо бояться как огня, наступление на паразитические структуры не должно прекращаться ни на миг – иначе застой, всеобщее расслабление и реакция. Но и чрезмерно быстрые реформы тоже опасны реакцией – уже со стороны граждан, не поспевающих за изменениями.

Важно чувствовать скорость процессов, держать руку на пульсе изменений, чувствовать подкоркой коллективное сознание. Никогда и ни при каких условиях не терять связи с реальностью. И… учиться, учиться, учиться…
Tags: политота, социализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments